Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: дайте жалобную книгу! (список заголовков)
11:01 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:39 

Про новый год

Похоже этот новый год мне придется встречать одной.

@темы: дайте жалобную книгу!, другие острова

15:45 

Вчерашние вопросы и благодарности

*
Если бы удалось ответить на вопрос о том, почему я почувствовала себя виноватой, когда эта взволнованная и резкая женщина кричала о краже своего кошелька, можно было бы разом срезать целую ветку комплексов с дерева моей личности. Ей позвонили из банка, наружные камеры наблюдения которого засекли подозрительного человека, ошивавшегося возле мусорных ящиков, в одном из которых и был найден ее выпотрошенный кошелек. Почему я, зная о том, что меня нет и не может быть на видео, волновалась так, будто меня, именно меня собираются прищучить? Почему мне все время казалось, что это я украла ее кошелек?
Осознаю, что это не единичный случай и по большому счету я слишком часто чувствую себя виноватой в ситуациях, когда объективно моей вины нет.
Но говорит ли это о совести, запуганности, неуверенности в себе, внушаемости или о чем-то другом - как понять?

*
Как научиться не рассказывать о своих планах другим людям? Собираюсь ли я пойти на какие-то курсы, чему-то научиться, что-то новое увидеть, слушать чьи-то лекции, читать какие-то книги - не могу об этом молчать, об этом непременно должны знать другие, как будто я не смогу это усвоить, если не передам кому-то. Это не выбор, не убежденность, но свойство натуры, которое вызывает больше обиды, чем радости или гордости. Мне же почти никогда не рассказывают о планах, только о свершившихся фактах, может быть поэтому люди обычно что-то все-таки делают, а я так и остаюсь на стадии задумок и вдохновений.
Я пробовала, но не могу молчать - стыд, вина, общее ощущение неправильности. Чувствую ответственность, обязанность перед близкими друзьями - я должна их вдохновлять на новые вещи, на работу над собой на всевозможных уровнях, от физического, до духовного, но кто должен вдохновлять меня, кто чувствует это как свою ответственность и обязанность, кто не может спать, не раскрыв мне какого-то нового дела, какой-то внезапно осветившей его жизнь мысли?
У меня нет таких друзей. Одна далекая коллега по работе, с которой видимся случайно раз в пол года, похожа на такого человека. Е.П. так вдохновляет меня! Мне бы хотелось общаться с ней как можно больше, как можно чаще. Ее красота и восторженность восхищают меня настолько, что причиняют боль. Я благодарна ей и я ее люблю.


@темы: случайные встречи, яд, колыбель для кошки, звезды и ленты, другие острова, дайте жалобную книгу!

20:00 

Я желаю всем счастья!

У меня контакте уже больше года, наверное, как аффирмация стоит статус "Я желаю всем счастья!", но иногда становится страшно от приступов злости по отношению к людям. Наверное, это как быть пещерой, которая жалеет, что пустила в себя спелеологов. Раньше, когда она хотела поговорить, ей вполне хватало подземной реки и летучих мышей, но в какой-то момент их как будто бы стало мало. И тогда пришли люди.
- Разве можно с камнями разговаривать, - думали они и ломали сталактиты, бросали в подземную реку мусор.
Но сама же звала, сама же хотела.

@темы: дайте жалобную книгу!, другие острова, здесь и сейчас

21:34 

Человек в лесу

Если бы я не просто рассказывала о событии настолько же банальном, насколько обычном, - о своем отдыхе в Крыму, - а задумала бы написать о нем историю или рассказ, я бы назвала его "Человек в лесу". Не знаю почему в голове у меня вертится это название, ведь почти все время мы находились в городе, в пещере, на пляже, на вершине горы и лишь временами действительно в месте, похожем на лес. Но и сейчас, когда я сижу дома за письменным столом, я ощущаю на своей спине взгляд человека, стоящего в темноте среди деревьев, и не могу выдумать других слов.

*
Поскольку мы ведем себя как дети, нам всегда очень много должны, и в данном случае я говорю не о каком-то высоком человеческом долге, а о вполне обычном - о деньгах. Мы купили билеты в Крым, намереваясь поехать на м. Меганом - самое чистое, самое дикое, самое сухое и самое мистическое место на полуострове. В головах наших сложился чудесный как нам казалось маршрут: из Симферополя через Красную пещеру и Алушту, в Судак и, наконец, к мысу Меганом.
Пока В. осуществлял героические попытки вернуть наши деньги, за которые, собственно, мы и предполагали совершить наше путешествие, я собирала вещи. Точнее то собирала, то разбирала, потому что собраны они были еще утром, но мама то и дело врывалась ко мне в комнату, внезапно осознав, что я забыла положить в сумку носки, трусы, туалетную бумагу и далее и далее по ее воображаемому списку. Приходилось распаковывать вещи снова и снова, доказывая, что все на месте, что я большая девочка и все предусмотрела. Как и много раз до этого, я чувствовала себя ребенком, которого собирают в детский лагерь (пожалуй, не слишком удачное сравнение, ведь первый раз в детский лагерь меня отпустили только в возрасте, в котором большинство людей называют уже подростками).
Ничего страшного в этом как будто нет, но не так уж легко быть несмышленышем, за которым всегда будет нужен взгляд взрослого.
Воображаемый взгляд взрослого заставляет чувствовать себя и неуверено, и неуютно.

*
Пока мы едем на вокзал, нам постоянно звонит должник, назначая все новое и новое место встречи, в котором он сможет с нами, наконец, расплатиться, но мне тяжело думать о нем. Я думаю о своем возрасте. У каждого встречного мне хочется спрашивать сколько мне лет. Даже в грязном стекле такси я различаю на своем лице первые морщинки.

*
Уже на вокзале я перебегаю с одного места на другое, чтобы встретиться с должником и потому не успеваю обменять целую кучу белорусских денег (на самом деле сумма, конечно, скромная, но это почти все, что у меня есть). Уже садясь в автобус я делаю последний звонок - должник снимает трубку и, изменив голос, кричит мне "Ты хто, блядь, такая?!" и далее в том же духе. Когда мы покидаем наш город, на глаза у меня наворачиваются слезы.

*
Всю дорогу меня тошнит. Легкое недомогание превращается в тяжелое испытание. Я почти не могу говорить - мой голос охрип, у меня болит голова, все вокруг качается и раздражает.

*
В Симферополь прибываем ночью. Знакомый поэт, который много раз приглашал в гости, на вопрос о том, может ли он что-нибудь посоветовать по поводу жилья на одну-две ночи в его городе, ответил, что стоит поспрашивать у бабушек на вокзале или просто походить по городу в поисках таблички "жилье" (будто мы этого не знали!).
Никого искать, конечно, не нужно. Только мы успеваем ступить на крымскую землю, как к нам со всех строн несутся толпы таксистов и агрессивных бабушек с табличками. Чудом унеся от них ноги, побродив по городу, выпив несколько раз чаю, мы все же находим дешевую комнату на пару ночей.

*
Перед сном выясняется, что В. где-то оставил фотоаппарат. Еще пол ночи мы лихорадочно вспоминаем все места, в которых останавливались, и приходим к выводу, что вещь забыта в автобусе. Я чувствую себя усталой и раздраженной, но как объяснить ему, что причина этого не только в моем плохом самочувствии или в его ошибке, но и в том, что в такие минуты я сама, кажется, смотрю на него тем самым осуждающим взглядом взрослого, который как бы сокрушается внутри себя, что не нашел в себе силы и в этот раз проконтролировать.

*
Утром нас ждет чудесная прогулка. Мы находим милое вегетарианское кафе, где пробуем разные сладости, а я еще и покупаю себе бальзам для вишудхи, надеясь, что он, как сказано на табличке, поможет мне не только вылечить больное горло, но и сформулировать многие чувства. Мы много гуляем по городу, играем в air-хоккей, и я впервые, как говорит Торсунов, веду себя как счастливая женщина - то есть как беззаботный ребенок. Я проигрываю и радуюсь этому также, как победе, и мне даже нравятся дружелюбные украинские женщины, каждого встречного называющие "детка" и "зая".
Внутри крепнет чувство - чем чище в себе мы будем, тем лучше будет складываться наше путешествие. Осознавать это не только на уровне слов, но и на уровне знания, кажется чудом.

*
Ночью снится, что в мире остались одни зомби, только в далекой России еще светло. Рядом со мной человек, которого называют особенным, но он с улыбкой отвечает, что среди нас он такой не единственный. В этот момент, он незаметно прикасается ко мне. Мы кладем гигантские плозья, чтобы двигаться по головам зомби будто по морю. Через странный ландшафт, мы действительно добираемся до моря, но вода в нем грязная, ядовитая, а лапы зомби там близко. Внезапно мы с особенным человеком обнаруживаем, что можем летать и зомби нам не страшны.

*
На другой день мы отправляемся в самую крупную из известных в Крыму пещер - Кизил Коба или Красную пещеру. Благодаря сильной грозе и нашему полнейшему незнанию местности, мы обнаруживаем детский лагерь (так написано на вывеске, но на деле все гораздо серьезней), который приводит меня в восторг не только названиями (Школа "Дракона-Тигра", "Небесный город", "Звездный Ветер" и т.д.) - но и концепцией, которая "…предлагает необычную задачу сегодняшнего дня – воплотить Мечту Человечества, преобразуя Остров Крым в модель Нового Мира – Мира Единой Веры, Единой Семьи, Единого Братства, Единого Закона, Единого Разума, Единого Человечества". Тогда еще эти люди внезапно представились мне лесниками, которые выкапывают старые и дряхлые деревья и ровными рядами садят новые, только происходит все это исключительно в головах людей, которые к ним приходят. Мне и хотелось бы, что бы в моей голове поработал какой-то лесник, и в то же время как доверить другому свой лес, который рос внутри так настойчиво и долго?

*
Чуть позже, прячась от дождя и молнии, мы знакомимся с мамой и сыном, которые как и мы были застигнуты стихией на подступах к пещере. Они разговаривают между собой все время как будто меняясь ролями. Мать ли говорит с сыном или отец отчитывает за что-то дочь? Мальчик моложе меня, но у него уже отвисший животик и этот самый поучающий, контролирующий, снисходительный взгляд взрослого. И в то же время, он хочет понравится мне, рисуется, демонстрируя свой планшет, бросает взгляды украдкой и в этом выглядит таким ребенком! Впервые я так сильно чувствую относительность и видимость понятий "взрослый" и "ребенок".
На крашеном тракторе, гордо называющем себя волшебным паровозиком, мы въезжаем через дождь, ухабы и ветер на гору и там расстаемся с новыми знакомыми. Они не решаются лезть дальше в гору, потому что при такой погоде это безумие. Их взгляд нам вслед красноречиво говорит, что мы никак не похожи на взрослых и адекватных людей.

*
В пещере на меня внезапно наваливается и уже не оставляет до самого конца поездки чувство нарушенного одиночества. Смешное осознание, но она стояла запечатаной многие тысячелетия, храня сама в себе свою тайну, а мы нарушили ее. Каждый мой взгляд казался мне иголкой, откалывающей по камешку с ее стен и я слышала, как пещера гудела, словно от недовольства.
В то же время как бы существовала ее красота, ее тайна, если бы не пришел человек? Радость от прикосновения к природному чуду смешалась с досадой за то, что это прикосновение состоялось, и неожиданно, пещера стала казаться не только живой, но и очень похожей на меня, на каждого из нас.
То же ощущала потом всякий раз, входя в море: будто каждое мое движение врезается в его тело, как маленькие лезвия, как бритвочки зубов множества копошащихся в одном месте червей. Казалось, что именно так и должны выглядеть со стороны моря все эти люди.
Можно сколько угодно говорить морю "здравствуй", но единства между нами нет, ведь не возникает же мысли о зубах и лезвиях, когда воображаешь себе кита, как он плывет в толще воды, медленно и тихо.
Но эти люди не думают о себе как о захватчиках и от этого, может быть, ими и не являются?

*
По дороге из пещеры тяжесть схлынула, точно волна откатила от берега, захотелось бегать, фотографировать каждый кустик, забраться на водопад как можно выше. Из-за этого очередного приступа несерьезности мы приехали в Алушту уже глубокой ночью. Мы не знали куда идти, где искать палаточный лагерь, куда поставить вещи. Именно мне пришлось, оставив его с сумками, идти по городу, искать комнату, просить, чтобы это было как можно дешевле.
Я снова вспоминала Торсунова, который много говорит о мужском и женском. Женщина может решать проблемы не хуже мужчины, но делая это становится раздражительной и требовательной в другом.
Услышав на следующий день жалобу на то, что комната слишком дорогая (условия в 10 раз лучше, чем у всех, цена - в пять раз ниже!) я взорвалась. Все деньги потрачены на энергетики, ты можешь сам что-нибудь решить или хотя бы не жаловаться, когда я делаю то, что должен был сделать ты?
Но кто сказал, что он это должен? Разве я так горячо и глубоко не хотела уйти от стереотипа, разве не думала всегда - мы люди, а не мужчины и женщины?
Я была в отчаянии. Ожидала, что поездка сблизит нас, но хотелось все бросить, хотелось бежать, было страшно от того, что так может продолжаться всю жизнь.
И тогда я просто села на набережной и стала смотреть на море.

*
Через несколько часов он нашел место, где можно поставить палатку - совсем близко у набережной, на поросшей лесом горе, за всеми отелями. В. подружился с людьми, которые не только отдыхали там, но и работали в пансионате, которому принадлежали эти земли. Они заверили нас, что с нашим пребыванием на этой вершине не будет никаких проблем.
Однако на следующий день, два человека, один из которых был в форме, поднялись на гору и сообщили нам, что мы должны собрать ввещи и искать себе другую стоянку.
Мы собрали вещи и, несмотря на то, что я высказала на этот счет сомнения, все же оставили их на попечение новых знакомых и отправились искать место для новой стоянки, взяв с собой только сумочку с документами и скрипку.
Нужно ли говорить, что когда мы вернулись наших вещей уже не было, как не было и тех, кто должен был за ними следить?
На месте всех наших сумок валялась только испитая на половину бутылка воды и две наших кружки.

*
Если бы в этот день у В. не было бы юбилея, все закончилось бы немного иначе. На пятый день поездки у нас совершенно не было денег, не было никакой одежды (даже купальник был в сумке), никакого места жительства, - ничего!
Впереди оставалось еще восемь дней отдыха в незнакомом курортном городе.

*
В. отправился искать наши вещи, а я, сидя под деревом, от жары и волнения провалилась в сон. Мне снился Торсунов, который говорил, что нужно вести себя по женски и доверять своему мужчине не только вещи, но и свою жизнь, и жизни будущих детей, будто намекая на то страшное предсказание, которое мне сделали два года назад. В ответ я кричала ему: Как? Как, когда все время возникает необходимость делать все самой, все контролировать!? И тут же видела маму В., видела, как она сидит на своей постели в халате в цветочек и качая головой сокрушается, что когда она умрет сына некому будет контролировать, и видела, как она идет в колхоз впереди его отца, воинственно подняв голову, договариваться о тракторе, а он тянется за ней следом низко опустив голову, как он, поддавшись внезапному порыву, отталкивает ее в сторону и бьет, и как все это видит маленький мальчик - их сын.

*
Сила сна так велика, что мои злость и раздражение улетучиваются, а может быть это просто наступающий вечер остужает мысли.
В. удалось поговорить с работниками пансионата. Они предположили, что вещи быть взял водитель хозяина горы, приходивший с человеком в форме или бомж, который живет в этом же лесу. У бомжа туберкулез, уже несколько лет он живет здесь, но никто его не трогает из-за болезни и нам они тоже не советуют к нему приближаться.
Глупо, но не хотелось покидать гору. Наверное, мы надеясь рано или поздно понять кто взял наши вещи - мальчишки из пансионата, кашляющий бомж или водитель хозяина.

*
Первую ночь мы провели в лесу. Деревья смыкались вокруг нас, и мне все время казалось, что больной туберкулезом бомж совсем рядом. Но так было только первый час. Потом остались лишь звезды. Южное небо такое яркое!
Мы лежали как первобытные люди: над нами - небо, под нами - земля. Есть лес, есть мы, есть Бог и ничего больше. Я бы соврала, если бы сказала, что не чувствовала себя слабой и в то же время находящейся под двойной защитой.
В то же время, мне слишком хорошо было ясно, что если Бог остается всегда, то мужчина может и уйти, и допустить ошибку.
Я слышала, как мама горячо говорит мне "бросай и беги", как удовлетворенно улыбается отец (он уж точно не из тех, кто совершает ошибки), чувствовала на себе взгляды десятков опытных взрослых. Но могло ли это быть важным, когда мы лежим одни посреди ночи и звезды смотрят в нас, а мы в них?
Красота мгновения обрушилась на меня и заставила все лица и шорохи раствориться в темноте, оставив только свет звезд, тепло руки и ощущение дома.

*
Уже через несколько дней я совсем, кажется, перестала думать о том, что мы будем есть в я и где нам придется спать. Следующую ночь мы провели пробравшись на закрытый пляж и найдя там два шезлонга и теплое одеяло, которым, должно быть растирают аквалангистов, когда они поднимаются на поверхность.
Как удивительно, как волшебно засыпать у самой кромки воды под шум прибоя, считая падающие звезды, в полудреме различая и Лиру, и Кассиопею, и Волопаса с козочкой на плече, и уходить в царство сна по сияющей золотом дороге, проложенной месяцем прямо к нашим ногам, будто это дорога из желтого кирпича, которой к своим приключениям шла Элли.
Да, детское, ну и что.

*
Место, в котором мы жили, казалось нам живым. Отломанные суки деревьев в основании своем имели глаза, ветки деревьев иногда совершенно неожиданно хватали нас за одежду, а иногда и как будто толкали. Один раз, собирая дрова, я оступилась и покатилась вниз по склону, ощутимо поранив ногу. И в то же время нам хотелось быть там уже как будто не только из-за потерянных вещей, и потому от мысли поехать все-таки на Меганом мы отказались.
По утрам мне всегда хотелось писать и рисовать и я делала это одновременно.

*
Он не очень хорошо плавает, как это обычно бывает со львами, поэтому мы всегда ходили купаться по отдельности. Я будто сама себе отводила глаза и лишь один раз спросила, почему он не плавает. На самом деле мы плаваем одинаково плохо, но меня всегда влекла глубина. Пугала, волновала, но в то же время влекла.
Я люблю плыть до буйка и немножечко дальше и совсем не умею нырять. Он, напротив, почти не плавает, но зато все время ныряет и смотрит на камни. Так странно было думать, что он захвачет тем, что в глубине, а я - самой глубиной. И в этом мне тоже чудился какой-то смысл и какое-то странное указание на раскрытие моей женской природы.
Так и должно было быть.

*
Я заметила, что совсем за короткий промежуток времени мы постепенно приспособились к жизни бомжей - у нас есть матрас и одеяло, столик из ящика от фруктов, банка и колышек от палатки в качестве чайника. Еще чуть чуть и, кажется, мы выстроили бы вокруг этого места картонные стены и назвали его "дом".
В то же время, когда опускалась темнота, скрип деревьев казался недобным и вызывал неприятные мысли и подозрения. Я не понимала, почему сравнительно легко смогла принять и приспособиться к новой жизни тела, в то время как уже много лет не могу приспособиться и привыкнуть к образу своего "Я". Оттого ли, что образ, видимый обществом, сильно отличается от растущего внутри меня? Но ведь в любом случае это образ, так какое отношение он имеет ко мне?
Кажется, что когда я смотрю на звезды, облака, ветки деревьев, которые качает ветер, мое "Я" растворяется и все его образы перестают иметь значение, но уже в следующую секунду снова хочется выстраивать образ, выходить за его рамки и так по кругу.
Меня снова цепляет и обижает, когда смотрят сквозь меня, не запоминают имени, не зовут тоже в коктебельскую джазовую тусовку и лишь когда В. говорит обо мне - замечают и почти удивленно разрешают ("пусть тоже"), но как унизительно, когда не сам по себе, а "тоже".
Буриданов осел потому всем запомнился, что стал символом тяжести выбора, умерев от голода, стоя между двумя стогами сена не будучи в состоянии решить к какому из них двинуться сначала.
Либо ты становишься другом пещеры и моря, как подземная река или синий кит, что неторопливо и с достоинством плывет в глубине, либо другом людей и тогда у тебя должен быть щит, меч и флаг, иными словами какая-то манифестация себя, чтобы занять среди них какое-то место и одновременно защититься от них же.
У В. есть его скрипка, а у меня...

*
Мы снова много гуляем и постоянно заходим в открытые палатки пить чай. В двух соседних летних кафе мы единственные, кто не пьет пива.
- И все? - приподнимает бровь продавщица.
- Да, только чай, - отвечаем мы и мигом становимся детьми, потому что в глазах окружающих не пить пива может лишь безнадежный ребенок.
Я замечаю, что обращать внимание на подобные вещи, возможно, ребячество, а В. сообщает, что сказала бы на этот счет его мама: "Два дурака, одному 40, другой - 30".
Я возражаю - "мне 28!", но про себя думаю: одному 40, другой - 30… переходный возраст мужчины, переходный возраст женщины.
Не детство ли привело нас сюда без денег, а значит без развлечений, вручив нам таким образом достаточно времени, чтобы раздумывать об этом и, вместо того, чтобы искать виноватых, спокойно пить чай, говорить о барочном смычке и замечать, что в двух соседних кафе среди множества людей мы единственные, кто не пьет пива?
Под палящим крымским солнцем мне становится чуть холоднее, когда я вновь примеряю на себя контролирующий взгляд взрослого.

*
В. играл на улице, поэтому у нас почти всегда были хоть какие-то деньги, чтобы купить еды и шампунь, но были и такие дни, когда вор наведывался к нам снова и снова, забирая последнее, что утвердило нас в мысли о том, что им был кашляющий бомж.
Смеялся ли он над нашей глупостью, когда это делал, радовался ли своей смекалке, позволившей обнаружить наш тайник, сожалел ли? Мне было все равно, что у меня грязная голова и одежда, но важно, что у него в глазах. Был ли он похож на того полусумасшедшего нищего, просившего у В. сигарету, который, получив желаемое, закричал "Отдай все!", а затем, уставившись на меня мутным бельмом дико засмеялся, резко заплакал и вновь закричал - "Это Божья кара, я не виноват!"?
Это Божья кара, я не виноват, - не это ли оправдание звучит у нас в голове всякий раз, когда мы идем вразрез со своей совестью?

*
Когда спишь в своей постели о ночном дожде узнаешь по утренним лужам, но на вершине горы под старой сосной все не так. Просыпаешься ночью и, подбрасывая дров в тлеющий костер, с тревогой замечаешь, как скрываются на небе звезды. В голове всплывают мутные глаза нищего и крик "Это Божья кара, я не виноват!".
Когда начинается дождь, мир смыкается вокруг костра. И без того враждебный и темный лес, кажется, подступает все ближе, ветер носится среди деревьев по кругу как зверь по арене цирка, а дождь апплодисментами льется со всех сторон.
Только в огне мы видим союзника, - мы с тобой одной крови, ты и я, - и потому поддерживаем его изо всех сил. Меня не оставляет мысль, что где-то здесь, может быть совсем рядом, в лесу, под упругими струями дождя сидит кашляющий бомж и кутается в драное одеяло. Только он один и у него нет костра.
В эту ночь более чем когда-либо мы становимся с ним похожи. Сама я кашляю так сильно, что кажется даже, будто в этом месте существуют странные временные петли и я и есть этот больной, грязный, жалкий и вороватый бомж.
Мы подвигаемся к огню все ближе, бросая в него ветку за веткой, но дождь не утихает, молния сверкает ярче костра, а гром бьет над самой головой.
Когда огонь превращается в шипящие угли, а тьма оказывается на расстоянии локтя, мы плотнее жмемся друг к другу и как дети прячемся от стихии под одеялом.
Спустя час восходит Солнце.

*
Следующий день я двигалась по интуиции. Против обыкновения, вечером я не пошла слушать как В. играет. Что-то толкнуло меня остаться, захотелось сделать сеанс рей-ки на гармонизацию пространства вокруг него, который чуть позже плавно перешел в сеанс пожелания всем счастья. Я чувствовала, что желаю по-настоящему.
В тот миг, когда я закончила сеанс, из кустов вышел тот самый водитель хозяина, пришедший в самом начале с человеком в форме и выдвинувший нам условие покинуть гору за пару часов. Он распросил меня о том, что я до сих пор делаю здесь, а услышав нашу историю скрылся. Спустя пол часа он вернулся с едой и теплыми вещами.
В тот вечер В. заработал в шесть раз больше, чем в самый удачный свой день! Может ли такая покаряющая иллюстрация работы закона, о котором все время говорит Торсунов, быть простым совпадением? Конечно, может, но в какой-то момент это становится не важным.

*
Водитель хозяина тоже предостерегал нас против туберкулезного бомжа и заклинал самостоятельно искать его. Но делать этого не пришлось, потому что на следующий день бомж сам нас нашел. И он не кашлял.
- У вас туберкулез? - робко спрашиваю я.
- Не, - жуя травинку отвечает он, - псориаз.
На самом деле туберкулез у него тоже был, но он вылечился, о чем мы прослушали захватывающую историю. Мы слушали его истории три дня - и о жене француженке, которая стрижет собак, и том, как он без денег добирался домой из Германии, а когда истории заканчивались или у него менялось настроение - он пел песни Pink Floyd.
В последний день мы дали ему 5 гривен и даже свой номер телефона на всякий случай.

*
До Симферополя мы добирались на троллейбусе и вновь под аккомпанемент грома и молнии. Странный водитель упрямым молчанием сопровождал все просьбы пассажиров открыть заднюю дверь, чтобы они могли занять свои места в хвосте троллейбуса, поскольку в середине его сидели люди с большими сумками, полностью загромоздившими проход и людям этим было все равно, что десяток пассажиров, точно также как и они купивших билет, вынуждены будут два часа толкаться у первой двери. Но в каком-то смысле им повезло, потому что они по крайней мере успели выйти а автовокзале, в отличие от нас. Сколько угодно можно было кричать водителю "Откройте заднюю дверь, это наша остановка!" - он отвечал все тем же упрямым садистическим молчанием.
Где-то за километр до вокзала ему вздумалось остановиться и потребовать, чтобы мы выходили, потому что нет тока. Обернувшись назад я видела приближавшийся к нам троллейбус, но он был так настойчив, что две женщины поддались и вышли. Через минуту "ток дали" и мы поехали дальше, а они так и остались посреди темной дороги с вещами под проливным дождем.
За 400 метров до вокзала он снова сказал "выходите" и ушел пить кофе. Железнодорожный вокзал был доверху заполнен бомжами. Мы сделали попытку провести ночь там или хотя бы переждать дождь, но как оказалось на нем можно находиться только тем, у кого есть билеты на поезд, а не на автобус, как у нас. Вот когда мы порадовались, что у нас нет с собой вещей.

*
Теперь я в городе, по прежнему кашляю, по прежнему чувствую себя запутанной, по прежнему на границе, и в голове - все тот же лес без лесников, потому что сами мы должны быть лесниками в своем лесу.

@темы: сны, случайные встречи, линия жизни, колыбель для кошки, звезды и ленты, другие острова, диагностика кармы, дайте жалобную книгу!, государство двоих, все огни огонь, Э.М.

12:29 

Смотрю на фотографию водонапорной башни

Смотрю на фотографию водонапорной башни в дневнике рэнт коэн и она нравится мне гораздо больше злободневных рассуждений о политике и церкви в других дневниках. Хочется жить в такой башне среди сосен, пить чай и смотреть на тени деревьев, слушать ветер и, да, тишину за спиной. Итак со мной эта вечная несвязность с людьми, эта вечная позиция наблюдателя, из которой при всем желании не вырваться. Хорошо, что по крайней мере нет навязчивости и той ревнивой пристальности, с которой наблюдают за кинозвездами. Хотя, пожалуй, есть.
Меня гипнотизирует слово "вдали" и я устаю от того, что временами кажется мне суетой, хочу спрятаться, завернуться в ветер как в покрывало, в солнечные лучи и звезды, в музыку и молчание.
Теперь может быть это чувство слишком близко, чтобы совсем не интересоваться социальной жизнью и даже испытывать к таким ее аспектам внутреннее предубеждение, но что делать? Стоит ли пересиливать себя?


@темы: дайте жалобную книгу!, другие острова, здесь и сейчас, сиюминутное

18:11 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:20 

Это мучает меня

Он худой и ест раз в два дня. Я готовлю для него суп, хотя ни черта не умею готовить и, положа руку на сердце, не люблю этого делать и мне нужно сто раз его попросить, чтобы он поел, иначе суп просто протухнет и никто к нему не притронется. И вот я прошу его есть, а он читает о Вейнявском. Вейнявский был тучным, у него были проблемы с сердцем, а его жена закармливала его и он умер. Возмущается. Она тупая курица, которой и близко не нужна его скрипка. Она больше ничего не умеет делать, кроме еды. Не забота, не любовь, а чувство собственной беспомощности и полное отсутствие личности. Он не понимает, что говорит обо мне.
У меня две работы и еще дипломы в качестве подработки, каждый из которых я не могу написать за два дня, как это делают, кажется, все. А он может не пойти на работу, если не хочет. Плохое настроение сегодня - не пойду. И когда я спрашиваю нет ли у него сегодня работы - взрывается. По клавишам стучать это тебе не на скрипке играть! Конечно же нет. Это может каждый. Но я делаю все, что могу, а он - то, что хочет.
В фильме "Эйнштейн и Эддингтон" я влюбляюсь в обоих мужчин и ненавижу их чуть ли не до смерти, особенно Эйнштейна. Такая боль и обида внутри за человека, которого разлюбили. Как можно раз поклявшись затем разлюбить? Как можно пообещав работать над всеми проектами вместе затем прятать их от близкого человека, будто боишься, что она украдет твои мысли? Она все время уходит, какая же она глупая баба! А Эльза конечно хорошая... молодая красивая Эльза с голосом валькирии... бросила когда он был болен и опасен и приняла, когда стал здоров, богат и знаменит. Но с другой стороны, чего еще можно ожидать от женщины?
Почему мне кажется, что те, кто любит великих людей, всегда выглядят жалко, а те, кого любят - как свиньи? Будто это их значение для человечества прощает им и нелюбовь, и слепоту. Будто присутствие рядом со значительным человеком прощает собственную мелкость.
Сила гравитации разрывает малую планету в пыль.
Утешаю: ты видела пыль под микроскопом в огромном увеличении? Она не серая, она волшебная и цветная. Но как много нужно увеличивать! Слишком много!
И все у тебя будет через мужчину, - гадают мне снова и снова. И служить мужчине, чтобы он развивался, чтобы он открывал, - кричит и христианство, и Веды. Служить. Я в восторге от служения, я считаю его правильным, но тот же кому ты служишь потом перестает тебя любить и видит в тебе глупую бабу, с которой нечего взять, кроме секса и борща, в которой больше ничего нет. И в ней как будто действительно ничего нет, потому что он сияет, его талант, его открытия, он сияет, а она стоит в темноте.
Но внезапно он чувствует, и, когда мы сидим у светящегося фонтана, берет меня за руку, и каждый взгляд, и каждое движение живо и исполненно смысла и понимания. Он говорит о будущем, о том, как я нужна ему, как его понимаю, что я красива и у меня замечательные стихи и отличные рисунки. Врет. Но если не верить как жить?

@темы: яд, дневник зрителя, дайте жалобную книгу!, государство двоих

14:42 

Про справедливость

Помнится, когда я жила в Москве приходилось мне зарабатывать деньги продажей дисков у одного человека. И помнится, что тогда, когда я заболела и вынуждена была вернуться в родной город на долгое время этот человек пообещал выплатить мне зарплату за месяц переводом. Но сколько я потом ни просила его исполнить свое обещание, ибо нужно было покупать лекарства, а денег не было, он его не исполнил.
А сейчас вот только нашла его сайт. И он, оказывается, теперь музыкант. Дает концерты, выступает на радио.
А я все еще тут, в этом городе, и денег у меня по-прежнему нет, а теперь и вообще сократили.

@темы: случайные встречи, другие острова, дайте жалобную книгу!

12:41 

Жена да убоится мужа своего

Вчера посетили круглый стол по поводу семейных отношений, где присутствовали психолог и два священника. Психолог так толком и не успела высказаться, потому что в зале была христианская молодежь. Все, что осталось внутри от высказанного там - недоумение и грозное "жена да убоится мужа своего". Он так и не смог объяснить почему, собственно, жена должна бояться, а не любить и где страх встречается с любовью. Смысл и цель брака объяснили необходимостью соблюдать суббординацию и установленный свыше порядок вещей (муж творит, жена на кухне). Пусть даже так, но ради чего?
И, точно в ответ, - внезапный разговор с посторонней в кафе. Мы с В. пили чай, ели пирожные, болтали, смеялись... вобщем любили друг друга. Он подал мне куртку, я, - дурачась, - подала куртку ему. Женщина же принялась стыдить меня перед всем кафе, говоря, что этим необдуманным жестом и унизила себя и чуть ли не всех женщин в кафе. Тирада закончилась убежденным напутствием - женщина должна ставить себя выше мужчины, иначе хороших отношений между ними не может быть.
Все в кафе согласно кивали.

@темы: дайте жалобную книгу!, другие острова, случайные встречи

21:22 

А не дурак ли я?

Мир прекрасен и удивителен, он заботится обо мне. Я так устала, работая на двух работах за копейки, что он дал мне болезнь - целых 10 дней я была свободна от рабочих обязательств. За это время в город пришла весна, я чувствовала радость каждый день, мне хотелось рисовать, танцевать и петь. Сегодня я первый день вышла на работу, но Мир, очевидно, был более рад видеть меня такой, какой я была эти десять дней. Поэтому мне сообщили, что органист в ЗАГСе больше не нужен. Дорабатываю месяц и подпадаю под глобальную статью сокращения.
Читаю статью об этом, где президент пишет, что "нам следует сократить численность аппарата и упорядочить его функции, то есть отсечь все лишнее, что плодит бюрократию и мешает динамичному развитию страны". Прости меня, страна. Я думала что же это такое вокруг происходит, а оказывается дело во мне. Совсем чуточку осталось потерпеть и скоро твое развитие станет еще более динамичным.
"Никаких льгот, привилегий сокращаемым, и выплат не будет", - сказал президент. Правильно, зачем? Будучи органистом я еще и компьютеризировала архив рождений за последние 23 года, попутно работая с заявлениями граждан. Но нет, мы "должны освободиться от тех, кто не старается <...> должны уйти люди, которые не хотят работать, плохо работают, и которые просто не туда попали". И правда, куда я попала? Как в фильме "Легенда №17" вот сижу я и думаю, а не дурак ли я?

P/S Да, и отпуска в мае у меня очевидно не будет. Так что, милые музеи Петербурга, не судьба мне с вами увидеться 18-го.

@темы: оракул и не говорит и не утаивает, колыбель для кошки, дайте жалобную книгу!

17:26 

Поскольку теперь мало пишу здесь, но не писать-то совсем не могу - кусками из ворда.

18:54 

Лишние люди?

Ощущение лишнести растет не только у В., но и бумерангом у меня. Я не чувствую себя своей ни дома, ни в Лайве, ни на работе, уж тем более. Сегодня он попросил меня оставить у меня в архиве свою скрипку, потому что, поскольку его из собственного дома выгнали, а в нашем не очень хотят видеть, тем более в мое отсутствие, ему придется весь день гулять по улице. Начальница зла, она предъявляет претензии и смотрит на меня волком. Все кругом завешано их одеждой, кажется, они половину домашнего гардероба сюда перевезли, все заставлено их сумками – покупки к новому году, еда, подарки и прочее, но я не могу занять никакого места, я не имею права, я как будто должна извиняться за то, что вообще существую. Мне это так надоело! Раздражение из-за всего этого, протест и обида растут с каждым днем, преследуют почти постоянно.
*
Отец звонит так редко и всегда по таким обстоятельствам, то только видя в телефоне его номер я внутренне сжимаюсь – «ну вот опять». Утром он не говорит мне «доброе утро», вечером не говорит «спокойной ночи». Когда звонит, не здоровается, только спрашивает грозно «ты на работе?», будто собирается поймать меня, сбегающую с последнего урока, за локоть. А после огорошивает – «у меня кто-то украл диск с аудиокнигами». И понятно, что диск скорее всего затерялся, и ясно, что он не обвиняет меня или В. на самом деле в краже, но почему он употребляет слово «украл»? Что я у него отбираю? Жизнь?
Иногда мне кажется, что в тайне он думает, что лучше бы меня у него не случалось.

@темы: государство двоих, дайте жалобную книгу!, другие острова, здесь и сейчас

12:54 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
12:20 

Про страх, что мы хуже чем можем

Чувствую, что не успеваю, отстаю от тех людей, с которыми мне было бы по-настоящему интересно. Если в школе я всегда была, как говорится, в "первой пятерке", всегда среди подающих надежды, то теперь я ощущаю себя совершенно иначе и это меня пугает, потому что я не могу толком организовать себя, не могу целенаправленно работать, определив какие-то особенно важные области и даже если могу - всегда кажется, что для этого не хватает сил, средств и ресурсов.
Издательство "Крылов" приглашало выслать им стихи и истории и в итоге ответило ссылкой на запись в дневнике какого-то агента, рассказывающую о бедных, обделенных умом и грамотностью провинциалах, о том, как хорошо горит графоманский мусор и как неудачливому графоману следует сделать себе сепуку. Это жестоко. По-моему это жестоко. Я понимаю, что юмор, что девять из десяти человек посмеется и пойдет дальше своей дорогой, но я, после пяти минутной прострации едва смогла сдержаться. Комок в горле.
Наверное проблема в том, что больше процесса меня увлекает желание получить результат.

@темы: дайте жалобную книгу!, сиюминутное

19:26 

Дайте жалобную книгу

Последняя неделя подготовки в двухнедельной поездке в Питер неожиданно показала, что по сути мне почти не на кого рассчитывать, кроме него. Никто не прыгнет выше головы, чтобы помочь тебе решить твои проблемы и даже не подумает о тебе, когда ему это не удобно. Остаются только родители, но со мной и они - не совсем тот случай. Мама помогает собирать вещи, но всеми словами, всеми мыслями, всеми силами удерживает меня от шага вперед, заставляя чувствовать себя больной, обессиленной, ни на что не способной, маленькой, глупой. Из лучших побуждений. Отец и друг в один голос снова и снова твердят "думай!", но призыв их не имеет отношения к осознанности, в нем подспудно слышится только "думай как я". Я не знаю, как рассказать им, что думаю об этом глубже и больше них, каждую минуту, каждое мгновение своей жизни, и вижу разумность каждого довода, и понимаю их попытки настойчиво вложить в мою голову практичное решение, но выбираю другое. Верую ибо абсурдно, как говорил Тертуллиан.
Я не знаю как еще объяснить маме: я не брошу человека только потому, что он тебе не нравится, и все твое недовольство, все крики и злые пророчества, все оскорбления ничем мне не помогут, только усложнят жизнь.
Все это выматывает настолько, что при взгляде в зеркало всякий раз вижу какую-то другую Иону, потерянную и мрачную, с морщинками и кругами под глазами. Он говорит, что я просто устала, что сделает все.
А я и правда устала решать бесчисленные денежные вопросы, балансировать между мнениями и притязаниями родственников обеих сторон, проблемами друзей, не дописанными работами для заочников за гроши, на которые в России даже месячного билета на метро не купишь. Так ждала этой поездки, так радовалась возможности, а теперь осталась только усталость, только страх, только раздражение и недовольство всеми теми препятствиями, которые выдвигают близкие люди и обстоятельства.


@темы: государство двоих, дайте жалобную книгу!, звезды и ленты, колыбель для кошки

23:40 

Про кино

Ну что ты будешь делать! В коем-то веке в нашем городе фильм снимал А.Митта, а мы походили, поглазели на декорации и в наши головы даже не пришло, что может быть что-то подобное. А между тем, более расторопные успели даже сняться в массовке. Будут потом говорить - вот-вот-вот я, крайний в третьем ряду. Но мы и этого сказать не сможем.
А фильм, конечно, про Шагала.


@темы: дайте жалобную книгу!, сиюминутное

09:33 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
12:40 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:41 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Нам светят звезды, мрак исчез

главная